ясности нет

Уходила Эпоха.

Она уплывала, переливаясь под солнцем, играя бликами и соленым ветром в словно застывших эльфийских парусах, исчезала замершими цветами и улетевшими птицами, растворялась в струях водопада и колебании горного воздуха. Уходила навсегда.

До отплытия оставалась ночь. Одна ночь. Последняя.

Он прожил здесь шесть тысяч лет — и теперь покидал это место навсегда. За столько лет, скажете вы, что угодно надоест настолько, что будешь рад такой возможности, особенно если в новом месте тебе обещано ни что иное, как райское блаженство? Скажете — и будете абсолютно правы. Но не в этом случае. Элронд любил Ривенделл. Каждое утро, вдыхая свежий, кристально-чистый воздух этих мест, с наслаждением окуная руки в холодные струи водопадов и фонтанов, ступая по мягкой зелени — он наслаждался им. Упивался. Впитывал каждой клеточкой кожи и всей душой — зная, что даже если ему будет отпущено еще столько же тысячелетий, он все равно не насытится Ривенделлом до конца. Потому, что это невозможно.

Последняя ночь. В какой-то момент Элронд понял, что безучастно стоит перед статуей, на вытянутых руках которой раньше лежали обломки Нарсиля. Вспоминал ли он прошедшие Эпохи? Думал ли о дочери, с которой расстался навсегда? Не то, человеческое «навсегда», которое так часто проскальзывает в наших речах и мыслях, а Навечно. На такие неизмеримые мириады лет, в которых нет обратного отсчета. Вспоминал ли он брата, так давно выбравшего удел смертных — и канувшего в Небытие, из которого тоже нет хода обратно? Элронд и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Он просто Прощался.

Тяжело ступая — откуда вдруг взялась это совершенно человеческая тяжесть усталости? — он спустился по ступеням дворца. Последний раз. Провел рукой по холоду стены, окинул прощальным взглядом открывавшийся вид. Тихо прошел по каменной террасе, слушая, как под ногами шуршат опадающие листья. В Ривенделл пришла осень.

Еще несколько часов — и его взору предстанут Серебристые Гавани, из которых он начнет свой последний путь. Туда, где его ждет вечная неувядающая жизнь. Валинор. Но почему же так больно дышать и так сжимает горло спазмом, почему словно слезы подступают к глазам, уже готовые предательски проложить по щекам две соленые дорожки? Элронд оперся о перила, вспоминая, как еще недавно здесь был шум и гомон жизни, а не осенний холод сковывал эти места. Он повернулся, посмотрев на площадку, где проходил Последний Совет Средиземья, когда еще многие были живы, а он чувствовал себя уверенно и раздирающая тоска не сжимала его грудь тяжелым обручем. Совет. Это был последний день Его Эпохи — Элронд понял это уже тогда, встретившись глазами со старым магом. Гендальф никогда не лгал — и в тот момент Мудрейший прочитал в его взгляде окончательный приговор.

Конечно, он знал все это и раньше. Знал, что эпоха эльфов кончена, что им придется уплыть — или погибнуть. Но именно тогда, в ту залитую солнцем секунду, он понял это окончательно. Смерть. Валинор. Два равновеликих понятия, выбор между которыми предоставлен лишь расе эльфов. И он выбрал Валинор, как и когда-то давно, несколько тысячелетий назад, пошел по пути эльфов, постепенно становясь все более и более достойным этой дороги. Теперь на этом пути был крутой поворот, за которым открывалась новая, неимоверно прекрасная и манящая полоса жизни.

Пора было выезжать, солнечный свет уже плескался в верхушках деревьев, несмело пели редкие птицы. Прощальный взгляд — на все, что столько лет было Домом. Единственным Домом. Любимым Домом. Теперь здесь не осталось никого. Только смерть.

Ступив на корабль, Элронд понял, что по-прежнему находится словно в каком-то полусне. Улыбающиеся лица спутников, которые уже всей душой были там, в Валиноре, словно заволокло туманом. Корабль медленно выплывал в открытое Море, куда так стремилось все эльфийское существо. Он молчал, до боли в суставах сжав изящными пальцами перила корабля. Когда тонкая полоска берега с причудливыми очертаниями Серебристой Гавани почти скрылась за горизонтом, он обернулся в слепящее солнце. Чуть помедлил, успокаивая глупое сердце, внезапно решившее выскочить из груди. Покачал головой в ответ на недоуменные взгляды спутников и вдруг совершил самый безумный поступок, в своей исполненной достоинства жизни: решительно прыгнул за борт, совершенно не по-эльфийски размашисто поплыл к берегу.

Совершенно без сил, запутавшийся в намокших полах длинного плаща и продрогший в холодной воде, Элронд выбрался на берег, заставляя замолчать голос разума, который уже давно надрывно кричал в висках, не желая мириться с таким поведением Мудрейшего из эльфов. В изнеможении опустившись на песок, он закрыл глаза. Еще немного — и он наконец-то будет Дома. Вернувшись в Ривендал, он обретет настоящий покой, которого искал столько лет. Потому что, покинув эти места ради вечных лугов Валинора, он оплакивал бы их вечно.

Он вернулся — на Смерть.

Которая — только начало Пути.

© мисси