cпасибо, м-р дамблдор!

Уже почти год отделяет одно событие от другого… Память у меня хорошая и весьма услужливая, а потому не упускает возможности доставить мне удовольствие переживать все события, связанные с появлением в моем доме Сириуса Блэка, снова и снова. Вообще, в этом нет ничего необычного, я довольно часто мысленно возвращаюсь в прошлое — оцениваю, сопоставляю, прикидываю, как это может сказаться в будущем. И, почти всегда, мои размышления далеки от определения «радужные». Но… в данном конкретном случае, некий процент «радужности», все же, присутствует. Собственно, поэтому я и решил, что письменное изложение своих впечатлений, поможет мне разобраться в себе. Я не склонен к сантиментам, не терплю вмешательства в личную жизнь, так почему же я не плясал от счастья, когда Блэк покинул мой дом? Мне даже показалось, будто я сожалею о том, что Дамблдор лишает меня его общества (и это после того, как сам же мне его грубо навязал!). В течении нескольких месяцев я боролся с искушением полюбопытствовать «а где он сейчас», но это было бы так не похоже на меня. Созданный мною образ злобного монстра и тирана ясно дает понять — все человеческое мне чуждо. В моем случае, весьма удачная легенда и публичного разоблачения не будет (к тому же, мало кто в это поверит), но сам с собой я могу быть откровенен.

С отбытием Дамблдора, я, скрипя зубами, выдвинул Блэку некоторые условия, которые необходимо выполнять, дабы наше совместное существование стало возможно.

Итак: во-первых, а так же и в-последних — НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ НЕ ПОПАДАТЬСЯ МНЕ НА ГЛАЗА!!! Ну и еще несколько пунктов шрифтом поскромнее: держать своего смердящего питомца при себе и никаких гуляний по дому (садом я, так и быть, временно пожертвую); не соваться в мой кабинет и не прикасаться к моим вещам, кроме, разумеется, тех, которые он уже присвоил; завтрак, обед и ужин — в столовой — в любое время (когда я там отсутствую); в лабораторию вход КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩЕН!!! Если что-то понадобится — может прислать мне записку с одной из своих блох (по прочтении, я их все равно уничтожу — и почту, и почтальона — в компенсацию за нанесенный моральный ущерб!). Пока я диктовал свои условия, вынимая из шкафа в спальне еще не пострадавшую одежду, Блэк слонялся рядом, молча кивая и ни словом не выражая своего недовольства. («Хм… Даже «блоху» проглотил!»)

На пороге я обернулся взглянуть, что еще можно спасти, и краем глаза заметил, что Блэка слегка качнуло. Вид у него и вправду был нездоровый. От прежнего самодовольного чистоплюя ничего не осталось — грязный, ободранный, тощий (в этом даже я ему не конкурент). Все на что еще можно было смотреть без содрогания, была моя одежда, в которую этот мародер вырядился. На секунду я задумался и, наконец, решил (это был не приступ гуманности, мне просто претила мысль о том, что вся эта грязь осядет на моих вещах) — «И еще, ванная комната — вторая дверь по коридору, направо. Воспользуйся ею, пока не изгадил всю мебель».

Направляясь в кабинет, я кипел от злости на себя, на Дамблдора, на Блэка, на… Много на кого! И, в целом, вся сложившаяся ситуация очень напоминала воспаленный бред пациентов госпиталя Св. Мунго. Кто бы мог подумать, что Я буду обеспечивать разыскиваемому преступнику временное укрытие!!!

После «дружеского вторжения», моя спальня стала мне отвратительна, так что я согласился оставить им ее на дальнейшее разорение, но выспаться и отдохнуть в комфортных условиях мне пока не представлялось возможным. Конечно, в кабинете есть диван, но… Что ж, не могу не поблагодарить еще раз, господин директор, за оказанное мне доверие! Я был готов взорваться и несколько утешал себя мыслью, что Блэк тоже не в восторге от моего гостеприимства, которое я оказывал ему со всей возможной любезностью.

Не переставая мысленно ругаться, я, насколько это было возможно, пристроил спасенные из спальни вещи и только присел в кресло полистать еженедельник «В мире зелий. Новейшие разработки.», как вдруг, где-то в моем доме что-то с треском грохнуло. Я подскочил: вне себя от ярости — не попадаться на глаза — это значит сделать так, чтобы о тебе забыли! И незачем привлекать мое внимание, громя дом! Я выбежал из кабинета.

«БЛЭК!!!…» (воспитание не позволяет мне озвучить дальнейшее) и распахнул дверь в спальню. С моей кровати на меня невозмутимо пялился гиппогриф. Блэка тут не было.

Захлопнув дверь, я рванулся в сторону ванной. Моему взору предстала прямо-таки пасторальная картина — мой «гость», стоя на четвереньках, старательно изображает барана, попытавшегося снести лбом гранитную стену. Я уже был готов разразиться очередной порцией ласковых слов в его адрес, как тут мое внимание привлекла постепенно увеличивающаяся кровавая лужица на полу. Прекрасно! Преступник и душегуб не способен принять ванну без излишнего травматизма! Теперь я должен стать ему еще и нянькой? Невероятно!!! Ну, и чем он, собственно, приложился? (Из новой роли Блэк, похоже выходить не собирался, а лужа на полу становилась все больше).

Меня считают бездушным, жестоким, бессердечным (хм, я хорошо поработал над образом!), но… мой долг, как специалиста по зельям, а, стало быть, знакомого с целительством, оказать помощь. Конечно я не Помфри, но в этом вопросе мои знания достаточно обширны.

Итак, я, с величайшим трудом, взял себя в руки и подошел к Блэку. Неожиданно он подал признак разумности и озвучил гениальную, в своей простоте и лаконичности, мысль: «А-а-а…» («Тонко подмечено, Сириус! Конечно, «А-а-а», что же это еще может быть! Не стоило пытаться проверить на прочность мою ванну!»). Я проявил достаточное милосердие и не высказал это вслух (оппонент все равно был не способен адекватно воспринять мои слова).

Вздохнув и поборов свою неприязнь, я подхватил его под мышки, и, оторвав от пола, с которым он не желал прощаться, посадил на край ванны. Беглый осмотр показал — не смертельно! Если нет сотрясения, то, день-другой, и можно хвастать, что на тебе все заживает, как на собаке, в противном случае (случай будет уж, действительно, противный!), это займет чуть больше моего времени. Но прежде, чем я начну разбираться с этим, не помешает остановить кровь, иначе он и меня всего перемажет.

Намочив полотенце, благо, все рядом, я, придерживая голову Блэка одной рукой, приложил мокрую ткань к его переносице. (Очень любопытно, след от удара — через висок к затылку, а кровь течет из носа. Что с ним?) Мой «постоялец», решив, что раз я его держу, то самому сидеть не надо, навалился на мою руку. Я едва справился с искушением убрать ее и дать ему возможность приложиться еще раз (на его умственных способностях это все равно никак не скажется), но… Я обещал, что не убью его. Потом, пусть хоть вены повскрывает — спасать не стану!

Видя его попытки потерять сознание, я решил говорить с ним. «Блэк! Хватит на мне висеть!» «Мммм…» «Очень содержательно! Есть что добавить или я должен догадаться сам?» (Невнятное бормотание). «Что?» «Голова…» «Я знаю, что не коленка». «Ничего не вижу…» «Достаточно того, что все это вижу я. Впервые мне отрадно, что на тебе моя одежда, перспектива таскать тебя голого — не слишком будоражит мое воображение. Вставай. Идти сможешь?»

Он захлопал глазами и уставился мне куда-то между ухом и подбородком. Похоже, удар был сильный и, теперь, он, некоторое время, будет подобен неуправляемому флоббер-червю. Просто замечательно! И куда мне прикажете его деть в таком состоянии? Вернуть в компанию гиппогрифа, или в качестве украшения поместить на столе в гостиной? Все-таки жаль, что он так и не помылся. Я скрипел зубами при одной мысли о том, что и библиотека, и столовая, и кладовка, и подсобка, и чердак, и подвал — все это вздор и чепуха! Попытки не дать появиться на свет единственно возможному решению в данной ситуации! Человек, который только что чуть не заляпал мне своими мозгами ванную, заполучивший себе роскошную гематому и, судя по всему, страдающий голодными обмороками, должен находиться под моим постоянным наблюдением хотя бы сутки! А провести эти самые сутки на чердаке, да, к тому же, в компании невменяемого Блэка — удовольствие сомнительное! И вряд ли мне захочется наносить ему визиты через каждые четверть часа! Я утонченно пытался обмануть сам себя, прекрасно понимая, что мой кабинет — единственное место в доме, куда я мог его пристроить (а раньше была еще и спальня!).

«Неужели ты так сильно ударился головой, что не способен ответить на простейший вопрос, Блэк? Я спросил — идти сможешь?» Взгляд его приобрел некое подобие осмысленности, а вот с мозгами лучше не стало, потому его ответ… Впрочем, он сказал: «Убирайся, Снейп!» Следовало бы тут же выполнить его требование, вместо этого я сосчитал до десяти и поинтересовался: «Ты абсолютно уверен в своем желании?» Кажется, незначительная часть его серого вещества решила все же заняться назначенной природой деятельностью. После недолгого осмысления ситуации в целом, он уже совсем другим тоном просветил меня: «Я плохо тебя вижу, Снейп». «Это скоро пройдет. Ну, так что? Выбирай — идешь на диван или останешься здесь? Имей в виду, диван мягче». «Голова… как-то странно… И в ушах шумит». «Ты когда в последний раз ел?» «Крысу». «Я не спрашиваю — кого, меня интересует — когда? Так, ладно об этом позже, я устал тебя держать. Вставай». Я убрал от его лица полотенце, пропитанное кровью, похоже, необходимость в нем, пока, отпала, взял Блэка за руку и слегка потянул на себя. Он вскинул другую руку, пытаясь схватиться за мое плечо, но промахнулся и больно ткнул меня в грудь (мы одновременно ругнулись). Наконец он сумел за меня зацепиться (я понял, что синяков от его хватки мне не миновать), медленно встал на ноги и тут же повис у меня на шее (я выругался еще раз). Плюнув на все, я подверг его заклинанию левитации и переместил в кабинет. Сегодняшний день был даже хуже предыдущего! Что завтра?

На ходу я размышлял, какие нужно будет приготовить зелья, чтобы побыстрей привести его в норму, не зря же я собирался принести в жертву свой ночной отдых. Уложив Блэка на диван и скептически оглядев безвольно раскинувшееся грязное тельце, я с содроганием подумал, что никаких известных мне заклинаний не хватит, чтобы сделать его приемлемо чистым и, проклиная все и вся, вернулся в ванную. Таз с водой и несколько полотенец — это все в кабинет, но прежде — убрать кровавые отметины с пола.

Одно из двух — либо, пока я отсутствовал, Блэк умер, либо впал в летаргию! Дыхания, по крайней мере, не наблюдалось. Когда же, оставив все принесенное с собой на тумбе, я склонился над ним, проверить наличие пульса, он резко открыл глаза, дернулся и заорал так, что даже мне стало не по себе. Снова у него открылось кровотечение и я с грустью наблюдал, как красные капли все больше и больше заливают бывшую недавно моей одежду.

Мой активный подопечный с безумным видом скорчился на диване и прикрывался руками от неведомой опасности. Крик сменился хриплым поскуливанием… Похоже, он начал приходить в себя, но смотрел на меня с каким-то невыразимым ужасом. Я знал, что это следствие Азкабана, тот неописуемый, дикий страх, который навсегда остается с тобой. «Успокойся, Блэк, это я». Похоже, он поначалу решил, что попал из одного кошмара в другой. Я усмехнулся, не то что бы ситуация была забавной, но все же. То, что студенты стучат зубами от страха и жутко ненавидят меня за это, явление привычное, но перепуганный Сириус… Жаль, что мне не довелось увидеть у него такое выражение лица в мои студенческие годы!

«Я заснул?» «Не знаю. Тебе виднее». Я взял еще одно полотенце, окунул в воду и отжав, сунул его в руку, все еще проливающему кровавую капель, Блэку. Тот уткнулся в него лицом, не соображая, что, в его случае, лежать лучше, чем сидеть. Возможно, после видения уж-не-знаю-чего-там, он утратил способность сопротивляться и принял горизонталь, повинуясь моему легкому нажиму. Да-а. Впечатляет! Мне показалось, что у меня дежа-вю — когда-то давно, после очередной великолепной шутки веселой гриффиндорской компании надо мной, я точно также, как и он сейчас, лежал в больничном крыле, ожидая когда до меня дойдет очередь, и точно также мокрое полотенце, с расплывающимся кровавым пятном, закрывало мое лицо. (Одежда на нем только усиливала эту иллюзию).

Тем не менее, надо было решить еще несколько вопросов. Во-первых — вымыть его все-таки придется (о, горе мне!), во-вторых — накормить, в-третьих — осмотреть, чтобы выяснить, чем лечить, и наконец — если он каждый раз, как заснет, будет так орать, а это вряд ли улучшит мое настроение, как мне не убить его. Список конечно, не велик, но и этого вполне достаточно, чтобы я пожалел о своем возвращении домой.

Однако, сколько бы я так не стоял над ним, необходимость решения вопроса номер один от этого не становилась менее актуальной. Поэтому, с досадой еще раз посмотрев на моего непрошеного гостя, оккупировавшего диван и хлюпающего носом из под полотенца, я придвинул таз с водой и приготовился к возможному сопротивлению. Дальше стало совсем весело! Едва я взмахнул палочкой, лишая Блэка всей имеющейся на нем одежды, как он задергался и заблажил пуще прежнего, ругаясь так, будто родился под забором, а не в благородном семействе. Половину из того, что он кричал, я не понимал, из чего сделал вывод, что это магловский лексикон.

Разошедшись сверх меры, мой «дорогой гость» сорвал с лица полотенце и, зажав его в кулаке, принялся отмахиваться им, будто я был назойливым насекомым, осаждавшим его. Пытаться переорать не представлялось возможным, а потому, скрестив руки на груди, я терпеливо ждал, когда иссякнет этот фонтан красноречия. Через некоторое время он начал остывать, я же — медленно закипал, наконец, мне надоело. «ХВАТИТ!!!» Я удовлетворенно отметил, что это сработало, и Блэк таки заткнулся.

За этот вечер он еще раз ухитрился продемонстрировать мне чудеса сообразительности — уразумев, что, уж если на то пошло, стесняешься быть голым перед представителем того же пола, что и ты сам, то полотенцем следует не махать, а прикрываться.

«Зачем это?» «Вряд ли у тебя имеется то, что я еще не видел, а убийству одежда не помеха! Это не из личных симпатий! Лежи спокойно!» Он с сомнением покосился на меня, внимательно следя за каждым действием. Тем временем, я, завернув рукава мантии, опустил очередное полотенце в воду, предварительно согрев ее, слегка отжал и принялся за работу, от которой не получал ни какого удовольствия. Одновременно, я ненавязчиво осматривал его — множество ранений, старых и совсем недавних. Среди них выделялись несколько ссадин напоминающих четыре параллельные линии. Раны были свежие и, мне показалось, что я знаю их происхождение. На всякий случай, я задал заинтересовавший меня вопрос. «Где? А-а… Люпин». «Замечательно! Что-то не припомню, что бы раньше с вами такое случалось». «Я спасал ребят». «А теперь я должен спасать тебя?» На этом наша увлекательная беседа иссякла, и я продолжил приводить его в человеческий вид. Как жаль, что мне пришлось испачкать руки, но некоторые моменты в целительской практике незыблемы и не допускают подмены.

Блэк недовольно морщился и шипел, когда я не слишком деликатно обходился с его драгоценной шкурой, но молчал, и это уже радовало. Закончив с фасадом, надо было переходить и к задворкам, и вот тут он еще раз решил поразить мое воображение — с достоинством перетащил полотенце, прикрывая тощую задницу! («Да что он такого о себе думает!!! Даже оголодавшая собака не польстится на эти кости! Тоже мне — Символ Любви! Или как там это — у маглов — называется?»)

Покончив с этой мало приятной задачей, я смилостивился над трясущимся от холода Блэком и протянул ему тонкий шелковый халат, в который он, с видимым облегчением замотался, любезно вернув мне, уже ненужное теперь, полотенце. Картину он представлял сказочную — чистенький «мальчик» в дорогом халате и колтуном на голове! Повинуясь какому-то непонятному мне самому порыву, я протянул ему расческу. Возможно, такой его вид ломал мое эстетическое восприятие — ни два, ни полтора! Правда, с некоторым опозданием, я забеспокоился, а возможно ли будет ею потом воспользоваться? Мне представлялось сомнительным, что после подобной процедуры она сможет сохранить зубья. Ну да ладно, жертвовать, так жертвовать — утрату этой вещи я как-нибудь переживу (спальню-то, в конце концов, пережил!).

В свое время, Блэк и его приятели часто высмеивали мое безразличие к своему внешнему виду, теперь у меня появилась возможность увидеть это со стороны — ну что ж, наверно, в чем-то они и правы, зрелище, действительно, мало привлекательное.

Я кинул на диван подушку, еще раз взглянул на тщетные попытки Блэка расчесать спутанные патлы (он все еще с подозрением косился на меня) и вышел принести какой-нибудь еды. В голове назойливо вертелась мысль: «Подозревай, подозревай… Тем более, что половина твоих подозрений обоснованна и может в любой момент осуществиться, только дай мне повод».

Направляясь в кухню, я опять вспомнил, как он стыдливо прикрывался, пока я мыл его — не знаю, что он там думал, у меня же созерцание его причинных мест не вызывало душевного волнения. И, вообще, я не припоминал, чтобы раньше Блэк отличался подобной скромностью.

Распорядившись в кухне, я спустился в лабораторию, взял необходимые для лечения моего визитера настои и вернулся забрать приготовленную еду. Мой домашний эльф предусмотрительно поставил все на маленький сервировочный столик и скрылся в глубине помещения, прекрасно видя мое настроение и не желая попадаться под горячую руку.

Вернувшись в кабинет, я увидел, что Блэку удалось справиться со своими волосами и, если раньше они торчали во все стороны, то теперь висели, будто обмазанные медвежьим жиром. Подкатив столик к дивану, я сделал Сириусу жест, приглашающий к трапезе, и присел в кресло напротив, намереваясь углубиться в начатое раньше чтение еженедельника.

Я безуспешно пытался сосредоточиться на прочитанном, меня отвлекала возня на диване, урчание и чавканье. Не выдержав, я поднял голову и понял, что еще немного и моя челюсть упадет на пол — Блэк — красавчик благородных кровей, любимец всей школы! — игнорируя столовые приборы, ел руками! Нет, «ел», это не то слово, он терзал еду, набрасывался с жадностью, присущей, скорее, дикому зверю! Да-а, уважаемый, очевидно, крысы — это не то, что требуется вашему организму для нормального существования! Куски еды и крошки хлеба падали на халат, на пол… Казалось, он совсем потерял человеческий облик!!!

Почувствовав мой взгляд, Блэк оторвался от еды и, похоже, смутился — вывалил из пятерней вареное мясо, в которое собирался вцепиться зубами, вытер об халат руки и робко потянулся за вилкой и ножом. Судя по всему, все эти двенадцать лет он провел крайне бездарно, а потому, напрочь утратил навыки пользования предметами сервировки. После того, как ему удалось справиться с вилкой, у него возникли проблемы с ножом и, поскольку, проблем с тарелкой не захотелось уже мне, я согласился, чтобы он доедал, привычным ему способом. Блэк кивнул. Меня передернуло от отвращения и я закрылся еженедельником от этого варварского зрелища. Закончив с едой, о чем он не преминул меня уведомить звучной отрыжкой, Блэк удовлетворенно растянулся на диване. Я встал, взмахом палочки убрал просыпавшиеся крошки, выкатил столик в коридор и направил его в кухню (я знал, что мой эльф наготове и перехватит его).

Вернувшись обратно и вновь заняв свое кресло, я задумался о том, что вторую такую трапезу я не переживу. От моих мрачных размышлений меня отвлек голос Блэка, спросившего: «А почему ты сам с этим возишься? Почему это не делает твой домовик?» «Зачем тебе это?» — фраза вырвалась сама собой, скорее по старой школьной привычке, когда в каждом его вопросе крылся подвох. Сириус замолчал, сполз головой на подушку, подтянул колени к груди и, обхватив себя руками, тоскливо уставился в пространство.

Что-то сломалось во мне. Нет, не жалость, хотя он, и в самом деле, выглядел жалко, что-то еще, чего я пока не мог понять, шевельнулось в моей душе. Пропал тот гордый, самодовольный, вечно изводящий меня своими дурацкими шутками и издевками гриффиндорец, которому пророчили большое будущее, сейчас на моем диване, скорчившись, лежал человек, потерявший все — друзей, уважение, свободу, даже свои хорошие манеры, которыми он так гордился — и с какой-то собачьей тоской смотрел в никуда. Впрочем, чего удивляться — этого и следовало ожидать от субъекта, который сначала делает, а потом думает! Он сам себя загнал в такое положение и, я, вовсе, не обязан подтирать ему сопли.

Еще некоторое время длилось молчание, нарушаемое лишь шелестом страниц читаемого мной журнала. В сторону Блэка я демонстративно не смотрел, а потому, не заметил, когда он опять заснул. Пока он, вроде, не собирался радовать меня своими криками, а, значит, я мог тоже немного вздремнуть. Удобно, насколько это вообще возможно, устроившись в кресле, положив голову на подлокотник, я постепенно проваливался в сон, рассчитывая, что в течении ближайших, хотя бы, двух часов, мой подопечный не закатит очередной концерт. И он, действительно, оправдал мои ожидания. Я проснулся оттого, что тяжелая мохнатая масса прижимается к моим ногам и мелко трясется. Вздрогнув от неожиданности, я посмотрел, что это? На полу, скрутившись кольцом, лежала здоровенная черная собака и мелко дрожала. Я совершенно не ожидал этого. Не сразу сообразив, что это Блэк, я чуть не дал ей пинка, но вовремя остановился.

«Что случилось на этот раз? Диван тебя, вроде как вполне устраивал, или я ошибаюсь?» В ответ я услышал тихий скулеж. «Не уверен, что понимаю тебя, Блэк. Если ты обратил внимание, я НЕ собака, так что, получается, мы говорим на разных языках. Тебе не составит труда ненадолго перевоплотиться и объясниться понятнее?» Блэк поднял на меня глаза и, как мне показалось, с укоризной посмотрел, но на мою просьбу не откликнулся. Я подавил растущее раздражение — не дом, а зверинец! Что теперь с ним делать? Уж, коли он проснулся, я должен был бы заняться его лечением, но в своей собачьей ипостаси, к половине препаратов он будет иммунен, а опыта восстановления душевного равновесия у собак я не имею. Блэк гипнотизировал меня взглядом. «Не понимаю». Он оскалился и глухо зарычал. «Только прикоснись ко мне и пожалеешь, что вообще родился!» Блэк рывком поднялся и почти уткнулся мне носом в лицо (я чувствовал не характерный для собаки запах, только это и выдавало в нем человека). Продолжая на меня напирать, он, не останавливаясь, рычал, чем приводил меня в еще большее раздражение. «Другого способа изъясняться ты не как не можешь придумать? Да в чем, в конце концов, дело? БЛЭК!!! ПРЕКРАТИ ЭТО! СЕЙЧАС ЖЕ!» В наступившей тишине, мы еще несколько мгновений смотрели в глаза друг другу. Потом Сириус отступил на пару шагов назад и принял человеческий облик.

Теперь я отчетливо видел, что глаза у него покраснели, а на щеках мокрые разводы. СИРИУС БЛЭК ПЛАКАЛ!!! (Вот уж никогда бы не подумал, что он и на это способен!)

«Северус, (он, кажется, впервые меня так назвал) ты ведь тоже был в Азкабане. Ты должен понимать меня…» «Лично тебе я ничего не должен, Сириус». Я вложил в свои слова всю неприязнь к этому человеку, но прозвучало это как-то фальшиво. У меня сложилось впечатление, что власть, которую я над ним в настоящий момент имею, несколько смягчила мое отношение к нему. Это было неожиданно новое для меня чувство. Блэк отошел к камину и сполз по стене на пол. Так он сидел еще некоторое время и собирался с мыслями. Наконец он заговорил: «Снейп, у тебя есть сердце». Я сообразил, куда он клонит и решил посмотреть, что будет дальше. «С анатомической точки зрения, этот факт является непреложным». «Я о другом». «О другом? Странно, сердце у меня, вообще-то, только одно». Я видел, что Блэк старательно подбирает слова, дабы избежать моих дальнейших насмешек. Меня вообще удивило, что он об этом заговорил. «Мне рассказал Дамблдор, что все это время ты защищал Гарри от опасностей». «Собственно, точно так же, как и тебя сейчас — по его настоятельной просьбе». «Ты готовил зелье для Люпина…» «Блэк, ответ тот же. Не пытайся делать из меня героя». «Ты помогаешь мне…» «Сколько раз мне следует повторить, чтобы ты наконец понял — я делаю все это не из личных симпатий, я выполняю просьбу человека, которому мне сложно отказать. Все, обсуждения на тему «какой Я хороший» закончены». «ЗАТКНИСЬ, наконец, и дай мне сказать!» «Ты уже достаточно наговорил! Еще немного, и я пролью слезы умиления от того, какой я замечательный! Ты бредишь! Ну, взгляни же на меня! Я — Северус Снейп!!! Тот самый Снивеллуc, которого ты неоднократно называл отвратительным, мерзким, подлым, грязным слизеринским ублюдком, которого нужно непременно поставить на место за то, что он вечно ошивается рядом, вынюхивая и шпионя! Разве это не твои слова, Блэк? Или ты пересмотрел свое отношение ко мне? С чего бы вдруг? Я никогда не забуду, как твой приятель Поттер демонстрировал всей школе мое белье, только ради того, чтобы произвести впечатление. Прекрасная была мысль — раздеть меня, чтобы снять напряжение после экзамена! Как же вам всем было весело! О, нет, Блэк, это далеко не единственная ваша милая шутка в мой адрес. Вам же всегда доставляло удовольствие издеваться надо мной и, желательно, публично! Я многое помню! И лично я не могу этого простить! Ты всегда был самовлюбленным негодяем, способным разве что на недостойные и низкие поступки в отношении того, кто не являлся всеобщим любимцем, и кто обладал гораздо большими знаниями, чем ты сам!» «Снейп, ты неисправим! Да, ты, действительно, был мне противен. Правда. Но мы все тогда были молодые и глупые, мы не понимали, что наши шутки слишком жестоки по отношению к тебе. И ты, ну не спорь, все время околачивался около нас. Твое любопытство действовало нам на нервы и мы, естественно, отыгрывались на тебе, как могли. Ты был такой неопрятный и необщительный! И потом, ты был слизеринец и мы, разумеется, ждали от тебя только подлости и ничего больше! Моя родня лишь подтверждала правильность моих лично рассуждений на этот счет, я не задумывался над тем, что ты можешь быть не таким плохим…» «Ты вообще не склонен был о чем-то задумываться». Блэк, казалось даже не заметил моей реплики и продолжал. «После того, как нас предал этот гнусный подлец Петтигрю, я понял, что ты был не самым большим злом. Да, Северус, Я не забыл прошлого и Я пересмотрел свой взгляд на тебя. Во многом, этому поспособствовал рассказ Дамблдора о том, что тебе пришлось пережить, что ты делал для Гарри (а ведь, если вспомнишь, то это именно Джеймс, а не я перевернул тебя тогда, раз уж ты упомянул об этом случае, я, правда не остановил…), наконец, то, что ты делаешь сейчас для меня. Северус, я знаю твой характер и твою злопамятность, но прошу у тебя прощения, за все, что сделал тебе плохого в этой жизни. Я не хотел признавать все то хорошее, что есть в тебе. ТЫ берешься помогать МНЕ — это уже слишком много! Ты можешь сколько угодно отрицать свою человечность, но тогда бы я сейчас коротал время в компании гиппогрифа или, еще веселее, дементоров, разве не так? Ты не обязан был возиться со мной, но ты же это делал! А я не припомню, чтобы Дамблдор оговаривал подобную ситуацию. Ты принес зелья, я видел, значит, ты собирался меня лечить? Не смей отрицать все это! Я впервые собрался сказать тебе, как сильно ошибался на твой счет и полагал тебя недостойным существования! Я очень ошибался. Северус, если ты сейчас в лучших своих традициях съязвишь, я обещаю, что набью тебе морду, ты понял! Не смей отрицать свою человечность!»

Очень трудно бывает противиться просьбам, особенно когда тебе угрожают физической расправой. Я не стал возражать, просто молчал и смотрел на человека, сидящего сейчас на полу напротив меня. В его глазах полыхало какое-то дикое пламя, от чего пропадало всяческое желание вступать в дискуссии. Я так и не понял, зачем ему понадобилось рассуждать о моей человечности. Возможно, разочаровавшись в друге, по-новому смотришь на врага. Я, и в правду, не мог забыть то, что они все вместе вытворяли со мной в школе. Как незаслуженно оскорбляли, унижали, издевались, прекрасно понимая, что во многом сами они мне проигрывают. Я не нарывался, но при случае старался отомстить, но это не были честные поединки один на один — они всегда были четверо на одного. Я не мог простить. И, я думаю, Блэк это знал, однако, с какой-то маниакальной настойчивостью, продолжал твердить мне, какой я положительный.

Это и забавляло и раздражало одновременно. Я не мог с уверенностью сказать, что мне более было приятно — слышать от него признание его собственных ошибок или реверансы в сторону моей добродетельной натуры. «Послушай, (я перебил его в середине очередной пламенной тирады, доказывающей мне, какой я молодец, а кошка — дура), давай ты не будешь мне рассказывать каков я на самом деле — мне это прекрасно известно, лучше объясни ради чего, вообще, ты завел разговор на эту тему?» И тут, как из рога изобилия, на меня посыпались его воспоминания о том, что было с ним до Азкабана, что было в нем и что после, что он пережил и как, какие мысли одолевали его, как родилась озлобленность в его душе, как он ломал стереотипы и осознавал все заново и т.д. и т.д. Я не перебивал Блэка, понимая, что, столько лет спустя, ему просто необходимо выговориться. В, конце концов, это меня ни к чему не обязывало, поэтому я мог позволить ему говорить все, что он считает нужным. Закончив излияния, он замолчал, обессилено привалившись к стене. Я подождал еще некоторое время, ожидая, что он добавит что-нибудь ко всему уже сказанному, но он молчал, глядя пустыми глазами в никуда.

Тогда я задал ему единственный оставшийся нерешенным вопрос — зачем, собственно, ему понадобилось обращаться собакой и лежать у меня в ногах? Блэк напрягся. В какой-то момент мне показалось, что он на меня набросится с кулаками, но, справившись с собой, а это далось ему очень не просто, медленно… очень медленно, словно слова не шли на язык, проговорил: «Страшно. Мне было очень страшно, Северус… И одиноко…»

В силу привычки я был готов уже сообщить ему что-нибудь «доброе», но не стал. Он выглядел сейчас даже более беззащитным, чем тогда в моей ванной, когда заливался собственной кровью. «Ладно, Сириус, оставим это». Я встал с кресла и подошел к нему, протягивая руку, чтобы помочь встать. «Как бы то ни было, а диван сейчас более подходящее место для тебя, вставай». Он неуверенно прикоснулся ко мне, но подниматься не спешил, словно что-то обдумывал. Я прикидывал, сколько еще мне предстоит так простоять, пока он на что-либо решится. Наконец, свершилось чудо, и Блэк соизволил подняться на ноги, едва не оторвав мне, любезно предложенную ему, конечность. Скривившись от резкого рывка, я вовремя сориентировался и подхватил почти упавшее на меня тело. («Похоже, сегодня я обречен таскать тяжести».)

Мальчик был уже в летах и, не смотря на плохое питание и пребывание в Азкабане, вес имел достаточный, а потому мне пришлось отступить немного назад, чтобы он не уронил и меня самого. Утвердившись в вертикальном положении, Блэк, опираясь на мою руку, побрел к дивану. Плечи его поникли и, вообще, всем своим видом он производил впечатление совершенно потерявшегося человека, не способного самостоятельно определиться в жизни.

Крайне непривычно было видеть его в таком состоянии, поэтому, я, быстро отвернувшись, подошел к большому столу, на который поставил принесенные из лаборатории флаконы и решил перейти от лирики к практике. «Блэк, я должен обработать твои раны. Так что на этот раз, не шарахайся от меня и, будь так добр, предоставь мне определенную свободу действий. Я не покушаюсь на твое достоинство и не стану делать тебя жертвой моего остроумия, так что можешь не прикрываться». Говоря все это, я подошел вплотную и практически завис над ним. Учитывая, что мы оба достаточно высокие, так стоять, особенно, длительное время, мне было трудно. Блэк, все еще под впечатлением сказанного и услышанного, обреченно стащил с себя халат и откинулся на подушку, всем своим видом показывая, что не станет противиться мне. Царапины и ссадины от лап и зубов Люпина были наиболее свежими из всех имеющихся, и заслуживали довольно-таки пристального моего внимания, а потому, прежде чем заняться душой, я приступил к исцелению его тела.

Это было не просто испытание моего терпения, это было что-то значительно большее! Пока я стоял, низко наклонившись над моим бывшим мучителем, и старательно приводил в порядок его раны, он внимательно разглядывал меня самого. Даже не видя его лица, я чувствовал его взгляд на себе, и мне было прекрасно известно, что именно он хочет увидеть. Я попросил его перевернуться, лишая возможности рассматривать мои руки. К моему немалому удивлению, спина его находилась в менее плачевном состоянии, а, значит, стоять в этой утомительной позе мне осталось совсем немного. С трудом распрямив изрядно затекшую спину, я отнес использованные флаконы на стол и встал у окна, растирая кулаками ноющую поясницу и наблюдая, как Блэк снова облачается в халат и устраивается на диване. Сейчас он выглядел немного лучше, чем несколько часов назад, когда я обнаружил, кто собственно вломился ко мне, но нужно было быть слепым от рождения, чтобы не заметить — он постарел, все то о чем он мне поведал в порыве откровения, лежало печатью на его лице. Я сам никогда не был красив и, честно сказать, не считал это главным в жизни, но Сириус Блэк, по которому сходила с ума половина представительниц женского пола в школе, а возможно и за ее пределами, признанный красавец, отлично понимающий, КАКОЕ он производит впечатление… Не знаю, понимал ли он сам… скорее всего, это даже не приходило ему в голову.

Пребывание в Азкабане странным образом подействовало на него — не сломив полностью его волю, наградило той степенью озлобленности и недоверчивости, которая могла бы быть присуща человеку, прошедшему через многие унижения (я почему-то сразу подумал о себе и отмахнулся от собственных мыслей) и тем непонятнее для меня была его откровенность.

Наверное, впервые в жизни я не подозревал его в каком-то злом умысле, направленном против меня, даже наоборот, чувствовал некое понимание. Нет-нет! Кидаться ему на шею с заверениями, что прошлое забыто, я не собирался, просто, острое неприятие сменилось условной терпимостью, и мне стало чуть проще переносить необходимость моего существования под одной крышей с ним.

Я все еще массировал свою спину, когда Блэк решился задать вопрос, интересовавший его с тех самых пор, как он увидел мои руки обнаженными по локоть. «Снейп, на тебе, действительно, есть метка Темного?» «А ты думаешь, что мое имя было просто занесено в список?» «Она всегда видна, ведь так?» «С чего такой интерес, Блэк?» он немного помолчал и продолжил скорее утвердительно, нежели спрашивая моих пояснений. «Значит, на руке этого ничтожества Хвоста должен был быть такой же знак? Странно, как я мог его не заметить… Мы же столько времени проводили вместе… А ведь тогда Волдеморт был достаточно силен, и знак должен был быть отчетливо виден…» «Скажи мне пожалуйста, Сириус, а ты вообще когда-нибудь обращал внимание на кого-то, кроме себя? Меня совсем не удивляет тот факт, что все вы проморгали, когда ваш приятель стал сторонником Темного Лорда. Я был очень удивлен, узнав, что он пополнил наши ряды. К сожалению, это мне стало известно не так давно, а то, может быть, тебе бы и не пришлось столько времени гнить в тюрьме. Я знал, что он умер и при каких обстоятельствах, но все остальное мне открылось намного позже. Так что, даже если бы я хотел тебе помочь, я бы не смог». «Мне твоя помощь не нужна». «Но ты ее, однако, принимаешь и даже благодаришь». «Извини, не сдержался». «Во мне тоже сильны старые привычки». «По логике, мы все должны были обратить внимание на странности его поведения…» Блэк замолчал, а я едва сдержался, чтобы не сообщить, у кого из них и где в тот момент какая логика была. Я знал, что ничего, кроме удовольствия вызвать его злость, не получу, а потому, не стал ставить его в известность, что я думаю об этом. Он еще некоторое время на все лады прикидывал, что и как можно было бы сделать, чтобы всего этого не произошло, и вскоре утомил не только меня, но, похоже, и себя самого. Из его рассуждений, которые он не потрудился скрыть, я понял, что если когда-нибудь Хвост появится — это станет последним днем его жизни, и, в данном конкретном случае, он — Блэк — за себя не отвечает. Я внимательно слушал, что он собирался сделать с предателем и как, и поражался столь изощренному садизму, к которому, как выяснилось, у Блэка большие способности (какое счастье, что это не проявилось раньше, иначе моя жизнь в школе стала бы совсем невыносимой!).

Пока он измышлял все более кровожадные способы расправы над Петтигрю (Волдеморт просто умер бы от зависти, что сам до этого не додумался!), я почувствовал довольно настоятельную потребность в пище, в конце концов, Блэка я накормил, а сам заменил сном еду, и сейчас мне от этого не становилось лучше. Едва я подумал о еде, как в доме раздался звук разбитого стекла. Блэк заткнулся на полуслове. Я тоже вздрогнул. Секунду спустя, я сказал ему, чтобы он не выходил из комнаты, а сам пошел проверить дом. За всеми перипетиями сегодняшнего дня, я совершенно забыл, что в моей спальне теперь обитает абсолютно другое существо! Я направился туда.

Так и есть, не дождавшись приглашения к столу, милая скотинка пошла попастись самостоятельно, вот только, в раме теперь недоставало стекла. Я, уже в который раз за этот день, выругался и в то же время поздравил себя с тем, что мне не надо кормить еще и его. Ворча по поводу того, как я люблю домашних животных, я закрыл дверь в спальню и уже пошел в кухню, распорядиться на счет еды, как вспомнил, что еще не все приготовил для Блэка и… был вынужден сменить направление с желаемого на необходимое — т.е. — лабораторию.

Мне очень хорошо известно, как дементоры действуют на психику человека, а после двенадцати лет пребывания в Азкабане одним шоколадом тут явно не обойдешься!

Весь этот наш с Блэком разговор, пробудил во мне воспоминания, от которых я старательно избавлялся столько лет и это жутко меня нервировало. То, что, в массе своей, они были не из приятных, это было еще полбеды, но окончательной и бесповоротной бедой я считал тот факт, что виновный в моих злоключениях человек, главный и непосредственный участник «веселых розыгрышей», зачастую, автор и исполнитель, в настоящий момент и составлял мне компанию и, собственно, ради него я сейчас и откладывал свою трапезу. И снова… («Нет! Ну, сколько же можно ругаться! Займись делом!»).

Пока я подбирал нужные ингредиенты и рассчитывал дозировку, основываясь на своих наблюдениях за поведением и степенью возбудимости Блэка, в голове назойливо крутились картинки из моего прошлого, навеянные его присутствием рядом. Я прилагал огромные усилия, чтобы отогнать их, но…

…«Снивеллус!!! Что ты здесь забыл? Опять суешь свой нос в наши дела, Снивелли!!!»… Как же давно это было, а я как сейчас помню не только слова, но и голос, и интонации с которыми их произносили! Я не забыл того, кто придумал это прозвище! Старая обида с легкостью могла бы перечеркнуть все то, что уже почти готово было наладиться сейчас. Я постарался сосредоточиться на приготавливаемом зелье, но руки предательски задрожали. Чтобы не разлить почти готовый состав я отставил его подальше и опустился в кресло стоящее рядом, закрыв лицо руками.

Я чувствовал, что щеки у меня горят, и был очень рад, что поддался своим воспоминаниям не в непосредственной близости от Блэка. На его вопросы, что со мной происходит — отвечать не хотелось. Чтобы успокоиться, я обычно начинаю считать, но сейчас счет перевалил уже за сотню, а я все еще слышал в голове насмешливый голос… «Ну, Снивеллус, что у тебя сегодня было на завтрак — тараканы, фаршированные соплями или лягушачье дерьмо с клоповым соусом?» …и следом другой надменно-ленивый голос… «Фу, Джеймс, меня сейчас стошнит! Зачем ты это сказал перед зельями? Теперь я буду смотреть, как он возится с жуками, и думать о том, как он втихаря, пока никто не видит, их ест! Снивелли, ты уж воздержись от этого сейчас, а то у нас, в отличие от тебя, завтрак был очень вкусным!»…

И далее, тот же голос, но с совершенно иными интонациями… «…Мне было очень страшно, Северус… И одиноко…»

Голова кружилась. Все смешалось — прошлое и настоящее. Я так старательно гнал от себя эти воспоминания, я был почти счастлив, что все те, кто напоминал мне о прошлом, находятся теперь так далеко! И вот — пожалуйста! — все началось сначала! Одной этой «задушевной» беседой, Блэк вынудил меня опять переживать события прошлого, с мучительной ясностью всплывавшие из глубин сознания. «О, Сириус Блэк! Как же мне сейчас больно! И все это по твоей милости!»

Усилием воли взяв себя в руки, я снова встал к столу и продолжил прерванное вспышкой эмоций занятие.

Когда все было готово, я, терзаемый своими воспоминаниями, не смог удержаться и подсластил пилюлю (в прямом смысле!). Последний ингредиент, который, после недолгого колебания, я добавил к составу, был на самом деле совершенно не нужен, но я, проклиная в душе свою слабость, что позволил эмоциям взять верх, и Блэка, что послужил этому, не сдержался и таки сделал то, что он от меня всю дорогу и ожидал — гадость!

Нет-нет, я не собирался его отравить, я просто тоже решил кое-что напомнить ему из далекого прошлого. Когда-то он признался своим приятелям, что терпеть не может лакрицу. Они разговаривали очень громко, и я услышал это совершенно случайно во время очередной прогулки в Хогсмид, которая, естественно, стала для меня незабываемой, благодаря их усилиям. И вот теперь я решил доставить Блэку такое же сомнительное удовольствие, которое испытал сам по его милости. Я, в очередной раз, отложив время своей трапезы, перелил готовое, но усовершенствованное, снадобье в чистый флакон и отнес его в кабинет.

Блэк честно исполнял данное мне обещание не покидать комнату, правда, у него, похоже, и сил-то на это не было, так что мне не пришлось гоняться за ним по всему дому, чтобы вручить лекарство.

Он с подозрением взглянул на темную жидкость. «Что это?» «Пей, не отравишься. Ну, хорошо, это просто сильное успокоительное, оно поможет тебе быстрее восстановить душевное равновесие и сделает спокойным сон». Блэк все это время не сводил глаз с флакона, которым я слегка покачивал перед его носом. «Что ты туда намешал?» «Меньше знаешь — крепче спишь! Пей, я не собираюсь целый день с тобой нянчиться». Он осторожно взял зелье и, похоже, заранее прокляв меня, залпом выпил.

Его перекосило так, как я и мечтать не мог!!! «“Что это?!! Уф!!! Мерзость!!!» «А кто сказал, что лекарство должно быть вкусным?» Я произнес это без тени улыбки, хотя в душе аплодировал стоя своей милой шутке. «Я знал, что ты обязательно сделаешь какую-нибудь подлость!» «А если знал, то, позволь поинтересоваться, что за бурный всплеск эмоций? Мог бы отреагировать спокойней!» Но Блэк лишь плевался и кашлял, периодически бросая не меня взгляды исполненные негодования.

Как все просто и доходчиво! Сироп солодкового корня — ни больше, ни меньше! («Не любишь сладкого, Сириус? Не нравится лакрица? А мне не нравилось, когда надо мной издевались! Так что, извини, но я привык возвращать долги! В конце концов, ты сейчас пострадал, гораздо меньше, нежели я в свое время!») Такие довольно мстительные мысли, стали мне, пусть и слабым, но все же утешением. Если господин Сириус Блэк во всем желает видеть мои коварство и подлость, что ж, я согласен оправдать его подозрения!

Справившись со своей чисто психологической реакцией на употребленное снадобье, он в очередной раз задал мне, очевидно, сильно мучивший его вопрос. «Что это? Снейп, какую дрянь ты мне подсунул?» «Я, по-моему, уже сказал тебе ЧТО! Нельзя же быть таким бестолковым!» «ЛИПКАЯ МЕРЗКАЯ ЛАКРИЦА!!!» «Всего лишь сироп солодкового корня, добавленный к основному составу. И перестань орать. Никакого вреда я тебе не причинил!»

Я забрал у него из рук пустой флакон и вышел из кабинета, старательно пряча улыбку. Маленькая, даже не месть, так — шутка — очень меня развеселила. Узнай об этом поступке Дамблдор, он непременно бы сказал мне, что это ребячество, недостойное меня, и я бы с ним полностью согласился, однако теперь я шел в кухню и тихо забавлялся, вспоминая физиономию Блэка, которому я так скромно вернул часть своих воспоминаний. Хотя, думаю, он, вряд ли, помнит, что они тогда со мной попытались сделать.

Сообщив, что следует подать к ужину, я зашел в лабораторию, еще раз посмеявшись над реакцией Блэка. Оставив на столе пустой флакон и расставив по своим местам емкости с компонентами ранее приготавливаемого зелья, я усмехнулся — надеюсь, Блэк оценил мою шутку. По стенке бутылочки с солодкой стекала капля темная и густая — аккуратно подцепив ее пальцем, я слизнул — редкая гадость! — вонючая и, до омерзения, сладкая!

Возле кабинета меня уже ждал сервированный на двоих столик. Открыв дверь, я вкатил его внутрь комнаты и подтолкнул к дивану. «Все, ужинать и спать». Он, скрючившись на диване, угрюмо смотрел на меня. «Ты же знал, что я не выношу лакрицу!» «А ты знал, что я не ем землю. В любом случае, моя шутка менее опасна для здоровья».

Есть с ним за одним столом я не смог себя заставить, да и воспоминания о его предыдущей трапезе давали о себе знать, а потому, забрав свою тарелку, предварительно наполнив ее тем, что желал съесть, я отнес ее к рабочему столу, за которым и решил поужинать. Зная, что за зрелище меня может ожидать, я, превозмогая свою паранойю, все-таки сел спиной к Блэку, дважды за день созерцать изысканное пожирание пищи было выше моих сил! Возможно, это его обидело, но от еды он отказываться не стал и я возблагодарил Мерлина, что не вижу всего этого. Скорость пожирания у Блэка была просто умопомрачительная, и пока я доедал свой ужин, он, похоже, заскучал от безделья. После недолгой возни со стороны дивана я услышал осторожные тихие шаги, направлявшиеся в мою сторону. Ураган воспоминаний пронесся в моем мозгу, разрушая псевдоспокойствие! Я резко подскочил, опрокидывая стул, на котором сидел, развернулся к нему лицом и замер, сжав кулаки, глядя в ошарашенное лицо Блэка, тоже застывшего с открытым ртом в паре шагов от меня. «Снейп, ты что?» «Никогда не подходи ко мне сзади!» — очень тихо проговорил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. Он поднял руки в примирительном жесте, и вернулся на диван, все это время я продолжал стоять, не сводя с него взгляда.

Я слишком хорошо помнил, как в школе он и его приятели проходя за моей спиной, как бы ненароком толкали меня в затылок так, чтобы я непременно уткнулся лицом в тарелку с едой. Окружающих это очень развлекало и Блэк чаще прочих произносил фразу, обозначавшую финал развлечения: «Фу! Снивелли, ты совсем не умеешь есть! Грязный какой! Умойся, неряха!» — и так при любом удобном случае. Не удивительно, что сейчас я даже не сообразил, ЧТО я делаю — сработали рефлексы, в совершенстве отточенные благодаря моим «мастерам шутки». Я не боялся его, просто, после моего выпада с солодкой, я, вполне резонно, ожидал ответной пакости.

Медленно, не спуская с Блэка глаз, я наклонился, поднял упавший стул, снова занял свое место за столом и отвернулся от моего давнего врага. («В конце концов, это глупо. Что такого может сделать человек, который, в настоящее время, целиком и полностью зависит от меня?»). Мысли одна поганее другой наведались в мою голову, но я старательно игнорировал их. Кажется, Блэк думал, так же, как и я сам, потому что после недолгого молчания, до меня донесся его приглушенный чем-то голос. «Снейп, тебе тоже… надо выпить ту штуку, которую… ты мне приносил, ду… шевное равновесие… восстановить и… нервы…» («Что он хочет этим сказать? Что я неврастеник? А чего же еще можно ожидать от того существования, которое я веду, а теперь вот еще и в его приятной компании!») Услышав придушенные всхлипы, я обернулся. То, что я увидел, еще ярче напомнило мне о прошлом. Блэк, зарывшись лицом в подушку, заливался гомерическим хохотом. Корчась и хватаясь за живот, он давился смехом, безуспешно пытаясь что-то сказать. Я не ожидал столь бурной реакции от человека, который не далее, как несколько часов назад, висел у меня на руках безвольным трупом, а теперь, выпив успокоительное, проявлял чудеса жизненной активности. С объяснениями я его не подгонял и терпеливо ждал, когда он нарадуется. Вскоре его веселье пошло на спад, и он постепенно начал обретать способность внятно излагать свои мысли. «Слушай, ты совсем не изменился с тех пор. Все так же ждешь нападения? Вскочил, как ужаленный! Решил, что я тебе отомщу? Как тогда — макну тебя в тарелку? Мне просто захотелось посидеть с тобой, поговорить… Мне показалось, ты стал другим. Я же сказал тебе — есть тварь, которую я ненавижу гораздо больше!» «Спасибо, что напомнил мне о моей тварной сущности, Блэк! Сам я о ней все время забываю». «Не обижайся!» «Отвяжись! Нам не о чем разговаривать!»

Я отшвырнул тарелку. Есть сразу расхотелось, разговаривать тоже. («Прямо, как в школе».)

Время тянулось, мы молчали… Наконец: «Северус… — совсем по-дружески позвал он меня. — Северус, ну чего ты задергался? Испугался?» «Я никогда не боялся ни тебя, ни твоих прихвостней!» «Да ладно, у тебя ведь даже губы побелели». «С каких это пор тебя волнует цвет моих губ?» «Ну, не злись, ты же мне припомнил лакрицу. Я (тут он зевнул)… не обиделся, правда». Тут я задумался, а и в самом деле, чего я так взвился? За все то время, что Блэк провел здесь со мной, он не причинил мне никакого вреда, разве что приволок всякую дрянь в мою спальню и добавил мне головной боли своим присутствием, но с этим, как показывала практика, я успешно справлялся, и пока даже без лишних потерь. Очевидно, некоторые привычки стойко сохраняются на всю оставшуюся жизнь. Немного остыв, я слегка улыбнулся Блэку, мол, все в порядке. Действительно, я повел себя сейчас глупо и просто смешно. Конечно, забавная получилась ситуация… («Спасибо, мистер Дамблдор! Спасибо за доставленное удовольствие и приятное времяпрепровождение! Думаю, теперь мои воспоминания об этом лете станут незабываемыми!»).

«Знаешь, Снейп, все-таки приятно видеть, что некоторые вещи не меняются». «Теперь ты решил называть меня вещью?» «Не цепляйся к словам. Я уж и в самом деле подумал, что ты решил стать этакой заботливой нянькой! Мне даже показалось, что ты — это не ты! С возвращением, Северус». «Ты тоже захотел вернуться, Блэк?» «Только не таким, каким ты меня запомнил. Я правда не хочу больше с тобой враждовать. И, знаешь, ты иногда умеешь быть таким заботливым…» «Разумеется, Сириус, ты тоже доставил мне море удовольствия». «Я хотел ск…» «О Мерлин, достаточно! Если тебе больше ничего не надо, будь любезен, ложись спать. Я устал. И мне есть еще, чем заняться, кроме как развлекать тебя светскими беседами».

Тут я откровенно покривил душой — делать мне было абсолютно нечего, а вот насчет своей усталости я сказал правду, но если он будет продолжать со мной разговаривать, я вряд ли смогу отдохнуть. Сириус пожал плечами и завозился на диване, устраиваясь поудобнее. «Есть чем укрыться или ты разожжешь камин?» Я и не заметил, что в кабинете стало прохладно! Взмах палочки и яркий огонь заплясал в очаге. Я прошелся по комнате, убирая все лишнее. Блэк краем глаза наблюдал за моими перемещениями. Напряженность в его взгляде постепенно таяла.

Сытный ужин и снотворное, общими усилиями, наконец, сделали свое дело и уже через четверть часа мой «дорогой гость» спал без задних ног. Я же, со своей стороны, удивлялся нестабильности собственных желаний — только что я готов был свалиться куда угодно и заснуть, так же безмятежно, как и он, а теперь чувствовал, что снова «бодр и весел». Еще немного побыв в компании спящего Блэка, я принял решение — не хочешь спать — иди в библиотеку и читай!

Отправив столик с остатками нашего ужина в кухню, по дороге все-таки заглянув в спальню и убедившись, что гиппогриф тоже решил вздремнуть после еды (разумеется, на моей кровати!), я прошел в библиотеку. На моем кресле лежало одеяло оставленное там, после того, как я сидел в нем, притворяясь бессознательным, и внимательно слушал разговор Блэка с Дамблдором. Казалось, это было так давно… Взяв с полки одну из своих любимых книг, я сел за стол и погрузился в чтение.

Похоже, я уснул. Моя голова покоилась поверх раскрытой книги и дыхание слабо шевелило тонкий пергамент страниц. Шея жутко затекла и никак не желала принимать нормальное положение.

Интересно, сколько я спал? С трудом поднявшись, все-таки спать сидя крайне неудобно, я потянулся и пошел проверить, как дела у Блэка. По моим скромным подсчетам, он не должен был проснуться раньше полудня, но, учитывая его состояние накануне, я ожидал чего угодно.

В доме было темно и тихо. В кабинете, освещенном камином, царил полумрак. Мой подопечный, разметавшись на диване, нервно подрагивал руками и что-то бормотал во сне. Я подошел к нему. Пояс на халате развязался и теперь он спал все равно, что голый. Болезненно худой, с нездоровой бледностью на лице… Разве таким я его помнил? И снова странное чувство, граничащее с жалостью, охватило меня. («Да, Сириус, мне достаточно сейчас отправить сову, к тому же Краучу, и ты даже не узнаешь, как умрешь. Нет, я не нарушаю данных обещаний. Пока ты здесь, тебе ничто не грозит… Что же с тобой произошло, что ты, мой заклятый враг, готов прервать наше извечное противостояние и ищешь у меня защиты? Почему я не отказал Дамблдору и приютил тебя? Почему сейчас я смотрю на тебя и не испытываю ненависти? Ведь я столько от вас всех и тебя, в том числе, натерпелся. Зачем, проникнув в мой дом и обездвижив меня грубым ударом по голове, потом в библиотеке, ты осторожно убрал волосы с моего лица. Что это было? Забота? Не верю. Ты никогда и ни о ком не заботился! Тебе не было дела до меня, так почему же я теперь забочусь о тебе, гнусный ты мародер?»)

Я наклонился к нему, чтобы запахнуть на нем халат. Тонкий шелк мягко скользнул по костлявым бедрам, прикрывая их. Блэк заворочался во сне и забормотал отчетливее. Я разобрал несколько раз повторенное слово: «Помоги» — к кому он обращался, и в чем ему следовало помочь, я так и не узнал. Когда я стал поправлять халат на его плечах, Блэк неожиданно схватил меня за руку (я чуть не вскрикнул), но оказалось, что он даже не проснулся. Лишенный возможности куда-либо уйти, не вырываясь силой, я присел на край дивана и стал дожидаться, когда его хватка ослабеет. Сколько я так сидел — не знаю.

Похоже, что я снова уснул, так как, открыв глаза, обнаружил довольно странную и совершенно неожиданную для себя ситуацию — я полулежу на диване, моя голова покоится на плече Блэка, а он сам, для полноты картины, обнимает меня рукой за шею. Невероятно! Надеясь, что он еще спит, я потихоньку стал выбираться из его объятий, но как оказалось, я ошибся — Блэк не спал! Когда я поднял голову, он игриво подмигнул мне. «Северус, доброе утро!» «О, Мерлин! Какое оно доброе, когда я провел ночь, не понятно в какой компании!» «Или лучше сказать — какой позе?» «Оставь свои грязные намеки и не выводи меня из терпения, Блэк!» Он понимающе хмыкнул: «Ты хоть чуть-чуть выспался?» Я не знал, что ему ответить.

Огонь в камине почти погас, и я было уже собрался разжечь его поярче, как вдруг, пламя призывно вспыхнуло, и в камине появилась до боли (в буквальном смысле этого слова) знакомая голова. Удачно было то, что я сидел, загораживая собой лицо Сириуса.

«Снейп, надо поговорить! Я хочу… О, прости, ты не один?» «Люциус, ты не вовремя!» «Хм. Заметно. Я и не знал, что у тебя кто-то может быть. Обычно ты не принимаешь гостей». Я отлично видел, как Малфой старается разглядеть, кто же лежит на моем диване. «Какой же ты на редкость скрытный, Северус. Значит, слухи о тебе верны?» «Что ты хочешь этим сказать?» «Эти ножки принадлежат явно не самой прекрасной половине человечества! Ладно, поговорим позже! И не теряй головы!» «Люциус!..» С хохотом Малфой исчез из моего камина, а я так и остался сидеть, не двинувшись с места. Прекрасно!!! Ну и что я теперь должен делать? Моя репутация, и без того небезупречная, теперь же превращалась в прямо-таки кошмарную! На каком, спрашивается, основании Малфой позволяет себе врываться ко мне, не предупреждая, только потому, что ему, видите ли, надо со мной поговорить! Блэк, будь он проклят! Если бы я не уснул рядом с ним, меня могли бы привлечь за укрывательство беглого преступника и никакое заступничество Дамблдора меня бы не спасло!!!

Замечательно! Из-за своего опрометчиво данного обещания, я рисковал снова стать гостем Азкабана! «Чума на его голову!!!» — я был готов растерзать на месте мистера Малфоя-старшего, который выбрал самый наиподходящий момент, чтобы скоротать со мной минуту-другую за приятной беседой! Каким же надо быть безнадежным идиотом, чтобы забыть заблокировать камин! (Это я уже о себе!) Я совершенно об этом не подумал, ведь в спальне я гарантированно защищен от внезапных вторжений! НО ЭТО НЕ СПАЛЬНЯ!!! ТАМ ТЕПЕРЬ ЖИВЕТ ГИППОГРИФ!!! (С которым вряд ли кому-то захочется вести переговоры.)

«Ну, что, понятно в какое положение ты меня только что поставил?» В ответ донеслось невнятное мычание. Я обернулся. Нет, просто поразительно, как легко я дарю окружающим хорошее настроение!!! Блэк, уткнувшись носом в подушку (похоже, это стало его излюбленным жестом), мелко трясся в очередном приступе веселья. «Может, пояснишь, что тебя так порадовало?» «НОЖКИ… ОЙ… НЕ ТЕРЯЙ ГОЛОВЫ!!!» Блэк почти прорыдал это, не поднимая на меня лица, но я и так догадался, что оно мокрое от слез, которые трудно сдержать, когда так хохочешь. «Ты совсем свихнулся!!! Какие ножки?! Наши шкуры едва не пострадали!!! А если бы Люциус узнал тебя?» «Так он же только НОЖКИ и увидел!» «Просто повезло!» Я вскочил с дивана, схватил палочку и в спешном порядке сделал то, что обязан был сделать еще вчера — заблокировал каминную связь в кабинете — не хватало еще кому-нибудь очень вовремя сунуться ко мне, чем мне тогда прикрывать Блэка — целоваться с ним, что ли? Пока Сириус на все лады выл и стонал на диване от неудержимого смеха, явно не понимая, какой опасности мы только что могли подвергнуться, я нервно метался по кабинету. В моей голове настырно крутилась одна и та же фраза: «Спасибо, мистер Дамблдор! Спасибо!!!» Меня трясло так, что я даже не смог налить себе вина в бокал не расплескав половины. Зубы стучали о тонкую хрустальную поверхность. Удивительно, я был спокойнее в гораздо более опасных ситуациях! Что со мной творится? Где же она, моя хваленая выдержка? Я почувствовал, что спина стала мокрой от пота, а на лбу проступила испарина. Пульс участился неимоверно, сам себе я напоминал готовую в любой момент распрямиться пружину! Уровень адреналина стал запредельным! «Ну, замечательно! Ну, здорово! Просто великолепно!!! Да, заткнись ты, наконец, придурок безмозглый!!!» Я чувствовал, что если Блэк сейчас не успокоится, я ударю, еще и высшим благом станет, если я не брошу в него Аваду! «Сни… Севе… ру-ус-с!!! Ох! Ща!!! Правда, не могу-у!!! Сейчас! Вот!!! Все! Извини, ну, правда, смешно получилось!» «Если бы не удачное стечение обстоятельств, мы оба сейчас развлекались бы в Азкабане, тебе понятно?» «Да». Блэк посерьезнел. Встав, покачиваясь, с дивана, запахнулся в халат и подошел ко мне. Налив себе вина в пустой бокал, стоящий на столе, он выпил его залпом и, подойдя вплотную, обхватил меня за плечи. «Северус, ну ведь все же обошлось?!» Я дернулся, вырываясь из его рук, но он не отпустил меня. «Я же говорил, что ты изменился, Снейп. Ты только что спас мне жизнь». «Не льсти себе, Блэк. Я спасал, прежде всего, свою задницу!» «Ага! Как же! Свою задницу ты только что подставил! И хватит врать самому себе! Ты мог бы сказать Малфою, что поймал меня и попросить его вызвать представителей министерства, а дальше бы все произошло до крайности быстро. И не надо со мной спорить по этому поводу». Я был готов задушить этого самонадеянного болвана! «Блэк, твои фантазии насчет моего благородства, по меньшей мере, смешны! И, будь любезен, отпусти меня!» Я снова дернулся. Руки Сириуса сомкнулись на мне еще крепче, его голова легла на мое плечо, и он зашептал мне куда-то в шею: “«Северус, не надо убеждать меня в том кто хороший, а кто плохой. Я сам через многое прошел и, поверь, я научился разбираться в людях». «Хм, и какой ценой?» «Очень высокой. Это правда, ты же знаешь. Все твои поступки сейчас говорят в твою пользу!» «Дешевое соплежуйство, Блэк!» Я намеренно оскорблял его, но он, казалось, даже не слышал меня. Его руки сжимали меня все сильнее. Спустя какое-то время, я почувствовал, что мое плечо стало мокрым. Я отодвинулся, на сколько позволяла мне его хватка. Блэк словно прилип ко мне, и отцепляться от меня не собирался. Я дернулся сильнее. Он разжал руки, и мне предстала его физиономия снова залитая кровью. «О, нет!!! Блэк, с тобой одни проблемы!!!»

Подхватив его под руку, я, со всей возможной для меня скоростью, постарался уложить его на диван. Блэк не сопротивлялся. Я, право, совсем не понимал, какого …, собственно, с ним происходит? Невероятно, но все должно было уже нормализоваться, ан нет, пожалуйста, получите и распишитесь — начинаем сказку сначала!!!

Я метнулся в ванную комнату, намочил полотенце и, ворвавшись обратно в кабинет, с остервенением сунул его в руку Блэка. «На, держи!!!» Он повиновался и действительно стал его держать, пока я быстро вышел в лабораторию, за кровоостанавливающим составом. Вернувшись со склянкой, в которой при каждом моем шаге плескалась бледно-золотистая жидкость, я обнаружил, что Блэк, скрупулезно выполняя все мои рекомендации, так и продолжает держать полотенце в руке. ГДЕ ОНА — ГРАНЬ ИДИОТИЗМА??? Я знал, что Сириус — не идиот, но, похоже сейчас он вознамерился опровергнуть всю мою уверенность в его умственной нормальности!

«Я не для того дал тебе полотенце, чтобы ты просто так держал его!!! При носовом кровотечении, холодные примочки делают на область переносицы, а не ладоней!!!» С этими словами я, подойдя к нему, резко опустил его руку с зажатым в ней полотенцем на его же лицо. Почувствовав легкий удар, я подумал, что сделал это слишком грубо, но решил не извиняться.

И снова фигура на моем диване вернула мне картинки прошлого. Поразительно, насколько человек странен в выборе того, что следует помнить и что надлежит забыть! Я еще прошелся по кабинету. Несколько раз в камине, блокированном мною, делались попытки выйти со мной на связь, и у меня появился реальный повод поздравить себя с предусмотрительностью в данном вопросе, хотя и с опозданием. Блэк хлюпал носом, вызывая мое раздражение. Спустя какое-то время, в течении которого я мерял шагами кабинет, он отнял от лица пропитавшуюся кровью ткань и тихо позвал: «Северус…» Я развернулся к нему лицом: «Что?» «Можно чего-нибудь поесть?»

Прежде чем ответить, я сосчитал до десяти — в общении с ним это становилось необходимостью. «Конечно, сейчас распоряжусь». Я вышел из комнаты и, не имея возможности на ком-нибудь сорвать свою злость, громко хлопнул дверью.

Что же такое происходит? Я вынужден опекать человека, который попортил мне немало крови в прошлом и, при том, я обязан заботится о его безопасности, не взирая на то, какому риску подвергаю сам себя!!! Для эгоиста моего уровня это просто ненормально!

По дороге в кухню, мне в голову пришла замечательная идея. Я тут же решил ее осуществить и быстро прошел в лабораторию: «Будь ты три тысячи раз проклят, Блэк! Мало того, что я ношусь из-за тебя по дому, как угорелый, мало того, что я обязан тебя прятать от любопытных глаз и совсем не тупых мозгов тех, кто тебя ищет, так я еще и должен оберегать твое подорванное Азкабаном здоровье!!! Это слишком много для меня! ЭТО СЛИШКОМ МНОГО!!!»

Ворвавшись в холодную сумрачную комнату, я быстро подошел к столу, по ходу снимая с полок склянки с нужными мне ингредиентами. Быстро и аккуратно приготовив требуемое зелье, я прошелся по ряду темных флаконов. Да, вот то что мне надо — настойка белладонны, я подумал, а не прибавить ли туда еще и бересклет, но решил, что это может оказаться очень сильным средством и отказался от него. Белладонна вполне может справиться с той задачей, которую я ставил, а именно — погрузить Блэка в сон вплоть до появления Дамблдора. Теперь я уже знал, как и на что он будет реагировать, и сильно изменил состав.

Зайдя в кухню, я сказал, что желал бы получить на завтрак, велел подать мне это в столовую и сервировать стол на ОДНУ персону, и вернулся в кабинет. Блэк преданной собакой сидел на моем диване и, кажется, впервые за все последнее время, не вызывал у меня приступов сочувствия. Я молча сунул ему в руки склянку с зельем — он не преминул ее понюхать, рассчитывая, очевидно, снова поймать меня на солодке. Не учуяв ничего страшного, он, видимо, под впечатлением от того, что только что висел у меня на шее, залпом выпил содержимое. Собственно, это мне и требовалось.

Спустя пару минут глаза его потеряли всяческую осмысленность, движения замедлились, и он стал проваливаться в сон еще до того, как сам понял это. («Хм, ну что, малыш, понял, каково быть в чужой власти? А еду — заменишь сном!») Мантия была заляпана кровью. Почему-то я не приходил от этого в восторг. Воспользовавшись тем, что почти все мои вещи находятся в кабинете, я переоделся, с отвращением отбросив испачканную одежду в угол.

Подождав еще пару минут и убедившись, что мой пациент спит без задних ног, я вышел из кабинета и направился в столовую. Стол был уже сервирован, и я с новой силой ощутил жуткий голод. За едой я размышлял о том, что мне еще ни разу в жизни не приходилось решать столь противоречивую задачу, как эта. Необходимость быть хорошим, оставаясь плохим и одновременно производить впечатление плохого, не будучи таковым на самом деле. Чувствовалось, что обстоятельства вынуждают меня изменить свою обычную манеру поведения, в угоду тем, кто меня в них загнал. Я судорожно прикидывал, о чем меня наверняка спросят и как мне на это отвечать. Если бы я вовремя заблокировал камин, то не мучился бы сейчас, измышляя варианты ответов на вопросы Малфоя, а я догадывался, что с его легкой руки добрая треть моего окружения уже ломает голову, кто тот «счастливец», которого я привечаю в своем доме, и что нас с ним связывает? Сказать, что я был взбешен, значит не сказать ничего! Мне казалось, что я уже слышу язвительные и весьма провокационные вопросы на предмет моих «скрытых увлечений». Досадно было то, что любой мой ответ будет восприниматься, как подтверждение правильности их выводов, а молчание — равносильно тому, что я публично признаюсь в моих «пагубных пристрастиях»! Словом, с какой стороны не посмотри — все плохо!

Я бросил вилку, которую, судя по всему, довольно долго сминал в руке. Искореженное серебро брякнулось на стол и трагическим «дзынь» возвестило свое соприкосновение с нетронутым бокалом.

Потянувшись за вином и, попутно отметив, что моя рука слегка дрожит, я усилием воли принудил себя сбросить напряжение. Вино показалось безвкусным и водянистым, хотя мне было прекрасно известно, что это не так. Я отставил полупустой бокал, откинулся на стуле и снова погрузился в свои невеселые размышления.

Из состояния легкой прострации меня вывел звук приоткрываемой двери. Я не оборачиваясь знал, что мой эльф ждет возможности убрать со стола и, очевидно, ОЧЕНЬ давно ждет. Я встал и направился в кабинет, посмотреть, как там Блэк.

На этот раз сон его был более спокойным, потому как халат занимал надлежащее положение, и мне не пришлось его снова натягивать на впечатляюще торчащие кости моего предполагаемого «возлюбленного». Меня передернуло от этой мысли. Убедившись, что с ним ничего принципиально нового не произошло, я тихо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

В коридоре царил полумрак. Я, не спеша, направился в библиотеку, в надежде отвлечь себя от мрачных мыслей каким-нибудь чтивом. Интересно, сколько еще сплетен о себе, любимом, мне предстоит услышать?

Книга, которую я машинально снял с полки — «Яды в истории человечества», заняла меня ровно на столько, насколько смог бы занять несчастный сквиб, рассказом о своих потрясающих успехах в области магии. Уже спустя четверть часа я поймал себя на том, что глаза пробегают строчки, которых я даже не вижу. Мне снова в голову лезли гнусные мысли о том — что, где и как мне придется отвечать. Возникло чувство выдернутости из толпы. И, казалось, сейчас эта самая толпа, массово потирая руки от предвкушения очередного разоблачения, с интересом взирала в мою сторону, ожидая «занятных» откровений. Уже давно я не чувствовал себя таким одиноким и никому не нужным — человеком от которого требуется выполнять свой долг, не вдаваясь в подробности.

Я кожей ощущал навалившееся на меня одиночество. Не было и нет в моем окружении человека, которому я смог бы все это рассказать, поделиться своими мыслями. Все, абсолютно все я был обязан держать в себе, не позволяя ни грану моих истинных эмоций просочиться наружу сквозь плотную оболочку всеобщей неприязни ко мне, которую я старательно культивировал все это время, намеренно отдаляясь от прочих. Я не мог и не хотел, чтобы кто-то кроме меня знал о побудительных мотивах, которые двигали мною в принятии тех или иных решений, в совершении тех или иных поступков. Зачем кому бы то ни было знать все это? Раскрыть себя и позволить бесцеремонно копаться в моей душе, в моих мыслях? Ни за что!!! Сто тысяч раз — ни за что!!! Пусть я останусь не понятым, пусть я останусь изгоем, но я не позволю разбирать меня на составляющие другим, которые с видом знатоков станут потом рассуждать — КАКОЙ я человек! Мне не привыкать оставаться одному и самостоятельно принимать решения, я это уже делал и сделаю это вновь!

Камин плюнул в мою сторону яркой вспышкой огня. Я поднял голову и совершенно не удивился, увидев в языках пламени лицо Люциуса. «Северус». Я не спешил откликнуться на его призыв. «Северус, я хочу поговорить с тобой». В его голосе слышались смех и любопытство. Встав и подойдя к камину, я ответил: «Да, Люциус». Я ни сколько не заботился о том, что ему, очевидно, приходится сильно запрокидывать голову, чтобы видеть мое лицо и продолжал стоять, смотря на него сверху вниз. «Ну, профессор Снейп, я и не ожидал от вас проявления хоть каких-то человеческих влечений! Ты, право, удивил меня, Северус! Кто он? Я его знаю?» «Нет». «Странно, ты никогда не проявлял таких склонностей, а то нам было бы чем тебя зацепить!» Он рассмеялся неприятным лающим смехом: «Шучу! Северус, я знал, что ты весьма скрытен, но не думал, что настолько! Ты меня удивил!» «Весьма польщен, Люциус. О чем ты хотел со мной побеседовать?» «Я? А-а, ну так, ничего особенного, меня волнует успеваемость моего сына, и я просто хотел немного поговорить о нем». «Я слушаю». «Знаешь, — он лукаво стрельнул в меня взглядом, — на днях Драко сообщил мне, что старина Флитвик поставил ему заведомо низкую оценку, а Минерва просто отказалась принимать его работу. Может, сказывается их предвзятое отношение к нему?» «Не думаю. Твой сын не глуп, но в последнее время он действительно больше времени уделяет своим развлечениям, нежели учебе. Я не могу водить его за руку и отслеживать каждый его шаг, Люциус». Он на секунду задумался, и мне было заранее ясно, какой вопрос за этим последует. «Да, я знаю, мой сын очень предвзят к этой… к этим… Ну… Ты понимаешь, о ком я! Словом, Северус… Я был так поражен тем, что увидел… Забавно, что слухи о тебе подтвердились!» («А ты уверен, что все увиденное тобой — правда?— Подумал я, но вслух ничего не сказал.) «Люциус, к меня не так много времени, как ты думаешь, поэтому я хотел бы быстрее закончить наш разговор и заняться своими делами, если ты не против?» И тут я понял, какую допустил оплошность, сказав эту, на первый взгляд, безобидную фразу!!! Конечно же, Малфой не преминет вернуться к вопросу весьма его заинтересовавшему! «Я еще хотел спросить у тебя, Северус, почему ты так долго скрывал от нас свое увлечение мальчиками? Нет, если ты не хочешь отвечать на этот вопрос, то…» «Давай оставим мою личную жизнь в покое, Люциус! Я не намерен ее с кем бы то ни было обсуждать!» Он прищурился: «Да, я всегда говорил, Снейп, что в тебе больше тайн, чем золота в Гринготтсе!» «У меня нет тайн, просто я не хочу, чтобы лезли в мою личную жизнь!» «А она у тебя есть? Впрочем, не важно! Извини, что побеспокоил тебя! До свиданья, Северус!» «До свиданья, Люциус». Я был уверен, что не сейчас, так через полчаса меня отвлечет еще кто-нибудь, и снова будут те же провокации на тему — «ну, признайся, как его зовут!» Камин погас. Я еще пару минут постоял около него в раздумьях — куда уйти, чтобы меня не доставали любопытствующие.

Возвращаться в компанию спящего Блэка, не хотелось, да и было лишено всякого смысла. Просто так бесцельно бродить по дому — до этого я еще не дошел. В библиотеке, в столовой, в кухне, благодаря каминам, мне не дадут покоя те, кто уже сейчас, я был в этом уверен, стараниями Малфоя обсасывают «пристрастия» моей персоны. Работать не было необходимости, а просто так сидеть в лаборатории и тихо злиться на ситуацию — по меньшей мере, идиотизм. Может пойти прогуляться? Мысль показалась мне неплохой. Я открыл парадную дверь и… к моим ногам упало письмо. Да-а, день насыщен событиями! Пока я мысленно перечислял, что я сделаю с тем, кто еще раз спросит меня о «человеке, которого видел Люциус на моем диване», порыв ветра перевернул послание и я увидел печать Дамблдора. «Это уже лучше». Подняв и распечатав письмо, я быстро пробежал глазами текст.

Добавить что-то еще, к уже высказываемому мной — «спасибо, мистер Дамблдор», было нечего! Он просил потерпеть присутствие Блэка еще ЧЕТЫРЕ дня, выражал мне свою благодарность за мое гостеприимство (лучше бы я умер, едва родившись!), сетовал на мою неосторожность с камином (как же все-таки быстро распространяются слухи!), снова и снова просил меня заботиться о здоровье и безопасности Сириуса (интересно, а я чем все это время занимаюсь?) и т.д. и т.п. В конце послания имелась маленькая приписка, утешившая меня до невозможности — Министерство магии бросило все силы на розыск сбежавшего у них из под носа Блэка, и сумма вознаграждения, назначенная за его поимку, возросла астрономически, а потому мне не следует оставлять ЕГО без постоянного присмотра! Хорошая получилась прогулка!!!

Я вернулся в дом, ругаясь так, как никогда не ругался! При виде меня, сокрушающего все на своем пути, мой эльф, чистивший серебро в столовой, словно растворился в воздухе — с такой скоростью он метнулся в спасительную глубину дома. Нет, не его я собирался сделать жертвой своего негодования. Это маленькое существо еще не успело спровоцировать мой гнев, но уже заранее боялось попасть мне на глаза.

Влетев в столовую, с размаху налив вина в бокал (половина, естественно, плеснулась мимо) я обернулся в сторону камина — кто-то, словно почуяв мое присутствие в доме, снова вызывал меня — рявкнул: «Я занят!» и оборвал связь. «Когда же это закончится?» — спросил я себя и мысленно ответил: «Через четыре дня или не закончится вообще». Швырнув бокал на стол и откровенно промахнувшись (звон разбитого хрусталя ни с чем не перепутаешь), я, вот уже в который раз, ругнулся и вышел в коридор, от всей души шарахнув дверью, так что грохот разнесся по всему дому.

Дойдя до середины коридора, я остановился и задумался, что теперь делать? Вернуться в кабинет и, следуя просьбе Альбуса, не спускать глаз с Блэка, соответственно не выходя на связь со всеми «жаждущими подробностей”» или плюнуть на все и постараться спасти остатки моей репутации, давая «интервью» всем желающим? Дилемма! «Я уже говорил, что с тобой одни проблемы, Блэк? Так вот, теперь я скажу это еще раз!»

Вздохнув, я все-таки пошел в кабинет и, как оказалось, правильно сделал. Картина, представшая моему взору, была шокирующе-нелепой и я остолбенел на пороге. Блэк, словно сомнамбула, пытался, встав с дивана, изменить свой облик. Естественно, все его попытки были тщетны, но его упорство поражало… И не менее поражала его сопротивляемость моим зельям! Невозможно! Прошло совсем мало времени, чтобы он смог выйти из под власти усыпляющего состава!

После очередной попытки Блэка принять облик собаки, я, сорвавшись с места, подскочил к нему, схватил за плечи и пару раз хорошенько встряхнул, надеясь, что это выведет его из непонятного мне транса. Таких безумных глаз мне не доводилось видеть никогда!!! Я понимал, что он не просто так пытается произвести трансформацию — что-то послужило посылом к этому, но вот ЧТО — я не знал. Необходимость узнать причины, заставляла меня трясти его, как тряпичную куклу, но зелье, которое я ему собственноручно дал, препятствовало приведению его в чувство. Не задумываясь, что я делаю, памятуя лишь о нескольких своих опытах, когда это возымело положительный результат, я с силой отвесил ему пару звонких пощечин. «Блэк, очнись!!! Ты меня слышишь, Блэк?» На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло понимание, но как оказалось, это была лишь иллюзия, он все так же продолжал оставаться невменяемым. Держа в голове все возможные способы приведения его в нормальное, более или менее, состояние, я еще раз от души отвесил ему оплеуху. Голова Блэка безвольно мотнулась, вызвав у меня приступ негодования на него, совмещенный с острой жалостью к самому себе. «Безнадежно! Ты сам дал ему это, и обвинять некого! Надо было предполагать еще и такой исход! Северус, сам вляпался — сам и выпутывайся! Как? НЕ ЗНАЮ!!!»

Я проигнорировал слабые попытки Блэка вырваться из моих рук и снова повалил его на диван, правда, я сам не удержался и упал туда же следом за ним. То ли смена положения тела, то ли еще что-то, не знаю, спровоцировало его мгновенную агрессию — он вскинул руки и, дико рыча, принялся душить меня. Я отбивался, насколько мне позволяла его хватка, палочка сейчас находилась вне зоны досягаемости, и я испытал настоящий ужас оттого, что может произойти, если я не смогу вырваться. В глазах уже потемнело, когда мне, невообразимым рывком, удалось таки освободиться из его цепких пальцев. Я свалился с дивана, судорожно хватая ртом воздух, что же касается Блэка, то он, вероятно, почувствовав, что больше его ни кто и ни к чему не «принуждает», обессилено уронил руки и, тихо всхлипывая, прижался к спинке дивана. С трудом поднявшись на ноги, я отошел к креслу и, буквально, рухнул в него. Очень хотелось закрыть глаза, а открыв их увидеть, что вся эта история с Блэком всего лишь мой очередной кошмар.

Мне показалось, что прошла вечность… Очнувшись и выдернув себя из состояния оцепенения, я с удивлением обнаружил, что за окнами царят сумерки, значит скоро полночь. Явление сидящего на диване Блэка, было столь же неожиданно — предполагалось, что он еще спит, хотя… Что я говорю, этот человек разрушил все мои предположения… Я откинул со лба волосы и выпрямился в кресле. «Я наблюдал за тобой, Снейп. Во сне у тебя совсем другое лицо». «Я не спал». «Значит, мне показалось». «Показалось. Ты давно проснулся?» Он задумался, покусывая нижнюю губу: «Д-да… Наверное, давно…» Я не знал, что еще сказать и просто молча сидел, размышляя, как на долго хватит моего терпения при таких, по меньшей мере, странных раскладах.

Молчание было долгим и обоюдным. «Я давно хотел тебе признаться, что ты мне не безразличен, Северус». Хриплый голос прорезал тишину, и я от неожиданности вздрогнул. Интересно, к чему это он? Я скосил на него глаза и молча ждал продолжения этих сомнительных откровений. В темноте, не освещенный даже камином, Блэк смотрелся нелепым силуэтом. Естественно, первое, что пришло мне в голову, что это не больше, чем очередная издевка, но… возникает вопрос, а он не боится расстаться с жизнью, за подобные шутки? «Я не шучу. Я… Мне… Ты…» «Еще есть что добавить? Или ты хочешь, чтобы я проверил тебя на знание местоимений?» «Прекрати, Снейп! С тобой всегда было невозможно разговаривать!» «Я не буду возражать, если мы будем молчать все то время, пока ты здесь». Снова повисла пауза, и через некоторое время Блэк, вскинув голову, твердо сказал: «Нет, я скажу, я долго думал и я все-таки решил тебе это…» «Что?! Ты думал? И у тебя получилось это? Я потрясен!» «Хватит, Северус! Мне будет проще…» Я перебил его: «Мне тоже будет проще, если я ничего не буду знать о твоих раздумьях! Меня вполне устраивает мое отношение к твоей персоне на настоящий момент времени, большего я, пожалуй, не вынесу!» «ТЫ ДОРОГ МНЕ!!! ТЫ МНЕ НРАВИЛСЯ ЕЩЕ В ШКОЛЕ, Я ПРОСТО НЕ ЗНАЛ, КАК ТЕБЕ ЭТО СКАЗАТЬ, ВОТ И ДЕРГАЛ ТЕБЯ КАК ДЕВЧОНКУ ЗА КОСИЧКИ, ПЫТАЯСЬ ПРИВЛЕЧЬ ТВОЕ ВНИМАНИЕ!!!» Никогда бы не подумал, что Блэк умеет так оглушительно орать! Я даже рот открыл от удивления — ну, вот, дожил! «Блэк, если ты забыл, у меня никогда не было косичек! Это раз, а во-вторых — значит, весь тот повышенный интерес, который ты со своими дружками мне уделяли, было простое заигрывание со мной? Занятно… А другого способа привлечь мое внимание ты не придумал, Сириус? Надо было планомерно издеваться надо мной, говорить мне гадости, мучить, доводить до срывов? Так получается? Мне не известны случаи, когда подобное отношение вызывало бы в ответ бурную симпатию!!!» Я замолчал, глядя на смутную тень, сгорбившегося на моем диване, Блэка. «Северус, пожалуйста, зажги камин, я замерз». Ну, что ж, тоже неплохой вариант уйти от темы. Я взмахом палочки заставил огонь плясать яркими языками пламени в холодном очаге, при этом, не сводя взгляда с моего визитера.

Вероятно, вспыхнувшее пламя больно резануло его по глазам, потому как он зажмурился и ужасно скривил худую физиономию. Я опять усмехнулся. Правда, занятно было наблюдать его. Больше всего я себе сейчас напоминал человека, глядящего на бездомного щенка, который его и умиляет своей сообразительностью, и одновременно ему органически неприятен.

Да-а, все интересней и интересней…

Блэк не стал ожидать от меня предложения продолжить тему, вероятно, решил взять инициативу в свои руки, ну-ну, посмотрим!

С разрешения автора. © ex-Pr.S.S.